«У меня был друг Джон Херман, опытный турист-горнолыжник и профессиональный фотограф. Единственное объяснение его гибели заключается в таком знакомом всем нам чувстве "это не может случиться со мной". Я думаю, мы просто не могли бы оставаться психически нормальными в этом мире, полном разнообразных опасностей, если бы не верили в собственную неуязвимость. Херман снимал фильм о лавинах. В одном сюжете его сценария предусматривалась большая лавина, пересекающая шоссе. Он запечатлел на пленке этот момент, но сам погиб. Лавина захватила его, когда он убегал. На его лице застыло изумление».
М. Отуотер “Охотники за лавинами”

Когда происходит ЧП, мы находим десятки “объективных причин” объясняющих, почему это случилось. Оказавшийся “неожиданно трудным маршрут”. “Плохие погодные условия”. “Неожиданная лавина”. “Случайный камень”. “Трещина там, где ее быть не должно”. “Отказавшее снаряжение”. При этом не только до выхода на маршрут, но и в горах почти всегда есть время ПОДУМАТЬ. Независимо от описаний, увидев маршрут своими глазами окончательное решение: идти дальше (и как именно?), переждать, или “выйти из игры” – мы принимаем сами. Участников и руководителя - выбираем сами. Проверяем (или не проверяем) снаряжение – сами. И о том, что погода в высокогорье может быть очень скверной, тоже - знаем.

Режиссер известного голливудского действа “Титаник”, как экскурсовод, водя зрителя от одной незначительной, но - важной в дальнейшем детали - к другой до и во время плавания океанского лайнера, без труда доказывает, что катастрофа состоялась не случайно. Слишком много накопилось ошибок, выстроившихся в роковую цепь. Конструкция судна, скорость, выбор маршрута, темп движения в условиях плохой видимости, некомпетентность персонала, недостаточное количество средств спасения и т.д.. Однако самая главная ошибка находилась в головах людей: “ С “Титаником” ничего не может случится потому, что … это просто невозможно!”. Задним числом быть умным и сообразительным нетрудно. Подмечать ошибки других – еще легче. А как все-таки избегать аварий? И М.Отуотер и Д.Камерон подсказывают ответ, но ответ этот слишком прост, чтобы в него поверить.

Начав ходить в горах, каждый из нас успевает совершить (и совершает) немалое количество ошибок. Разного масштаба и значимости. Но мы легко забываем свои ошибки, если они известны только нам, продолжая повторять их снова и снова. И только аварии, в которых случается то, чего скрыть нельзя, заставляют нас ПОМНИТЬ собственные ошибки. И учат ЗАМЕЧАТЬ те, которые не привели к аварии. Впрочем, имеется и такая категория людей, которая упорно не желает учиться даже на своих ошибках. Ведь это так трудно – любить свои ошибки… Крайне низкий к.п.д. информации о несчастных случаях говорит лишь о том, что именно учиться (а не снисходительно пожимать плечами) на чужих ошибках намного труднее. Необходимо вжиться в походную ситуацию, атмосферу. Понять психологию и скрытые мотивы главных действующих лиц. Почувствовать и запомнить боль чужой ошибки, приняв ее как свою собственную. И не считать, что ты умнее тех, кто ее совершил. Сами по себе ни мастерство, ни практика, ни вера в свою опытность не делают людей опытными. Это делает в первую очередь ОТНОШЕНИЕ. К целям, партнерам, правилам. И готовность менять не мир вокруг - себя. В таком случае, не стоит ли присмотреться к тому, что происходит в этих самых головах?

“Меня посылали первым на скалы, лед, и я с радостью выполнял работу лидера. Иногда я кричал: “страховка железная!”, а сам не забивал крючьев и страховал через поясницу. Это было глупо. Я рисковал не только собой, но и другими. В 1954 году я был опасный альпинист”.
М.В.Хергиани

Представление о том, что аварии – удел мало что понимающих “чайников” довольно живуче. И, на первый взгляд, не подлежит сомнению. Вот типичные случаи, взятые из брошюры С.И.Алимова “Несчастные случаи в горном туризме за 1989-90 гг”:

Туристы МГУ совершают в зимний поход 1 к.с. в Дагестане. Решили подниматься на запланированный перевал (1А) не общепринятым путем, а по гребню через вершину. После ночлега на 3200 м (график маршрута предусматривал ночевки только в помещениях), группа продолжила подъем. В 14 часов в районе вершины участник сообщил об обморожении ног. Группа решает начать немедленный спуск в долину реки, (т.е. выбирает неизведанный путь при наличии в группе больного). Над скальными сбросами, которыми долина ручья обрывалась в долину реки, группа стала на бивак. 3 февраля туристы начинают спуск в обход сбросов. Примерно через 2 часа передовая пятерка спустилась на дно снежного кулуару крутизной 20-250, желая пересечь его. Шедший первым сообщил, что подъем на противоположный борт неудобен и попросил разрешения спуститься ниже, где, по его мнению, есть более удобный выход из кулуара. Участник спустился примерно на 80 м, оказался на участке с уплотненным фирном, сорвался и, не сумев задержаться, исчез за поворотом кулуара. Руководитель, приказав остальным оставаться на месте, вышел из кулуара и поднялся на гребешок, пытаясь понять линию падения участника. Тем временем трое из первой пятерки, несмотря на запрет, начали спуск по следам упавшего и, поочередно срываясь, исчезали за поворотом кулуара. Четверо оставшихся пересекают кулуар напрямую. В 19.30 при свете полной луны они вышли к участку снежного склона крутизной до 300 и шириной около 30 м, заключенному между гребнем, спускающимся в долину реки и скальными выходами. Решают пересечь этот склон и выйти на указанный гребень. Когда первый прошел половину пути, со склона сошла снежная доска, оторвавшаяся в нескольких метрах выше людей. Лавиной всех унесло вниз. Трое были засыпаны неглубоко и сами выбрались из снега, получив легкие травмы и ушибы. Тело четвертого было найдено спасотрядом лишь 7 февраля. Итог: из восьмерых вышедших на маршрут в живых осталось трое, обмороженных после холодной ночевки.

Другой случай: межсезонье, Фаны. На перевал 1А практически одновременно без разрыва поднималось несколько групп, входивших в состав Рижской туриады. Непогода: сильный ветер, дождь со снегом. Подъём группа осуществляла вразброд, все участники вымокли, измотались и замерзли. На одном участке склона участница сорвалась и, не умея самозадержаться, покатилась вниз, ударяясь о камни. Подошедшие другие туристы подняли ее на перевал в шоковом состоянии. После этого группа двинулась назад. При этом руководитель потерял управление, и группа разбилась на части. Некоторые участники, чтобы согреться употребили спирт. При спуске пострадавшая скончалась, а принимавший спирт другой участник, уставший и ослабевший, был оставлен внизу под перевалом, где и скончался от переохлаждения.

Два выпускника Львовского университета пошли под Новый 2003 год на гору Петрос в Карпатах. При выходе на вершинный гребень – мороз, сильный сырой леденящий ветер. Поскольку темнело, то сбросив 300 м по высоте, более “опытный” принимает решение стать на бивак. Не имея палатки и снаряжения. К утру руководитель не может обуть замерзшие сапоги и направляет товарища за помощью. Тот дошел до людей с обморожениями 3-4 степени, а тело руководителя нашли несколько месяцев спустя. Перечислять все случаи не представляется возможным. Хочу только обратить внимание на СЕЗОН и ПОГОДУ, при которых концентрируется максимум ЧП на маршрутах “без технических сложностей”. Не спешите читать дальше… Попробуйте мысленно перенестись в описанные ситуации и отыграть роль участника, а затем – руководителя. Вам удалось избежать аварии?…Тогда обратим взгляд на другой “полюс”.

1936 г.: с Хан-Тенгри уже снят психологический барьер и группа под руководством братьев Абалаковых – цвет советского альпинизма – смело идет на штурм вершины. Не имея тянь-шанского опыта. Без соответствующего снаряжения. Без акклиматизации. Они не ожидали встретить здесь столько снега, такой силы ветра, такого холода. Другие бы на их месте отступили, но они были слишком сильны, чтобы повернуть назад. Тем более что перед ними на гору поднялись менее именитые альпинисты. Мастерство, воля и поддержка сохранившего силы Е.Абалакова позволили им спуститься с горы, но за это пришлось заплатить высокую цену. Разбился до потери сознания Л.Гутман, серьезно поморозились М.Дадиомов, В.Абалаков, а Л.Саладин умер от развившейся гангрены на спуске по леднику. Позже В.Абалаков скажет: “…тренировки и сложные, тяжелые восхождения закалили нас, придали сил, выносливости. Но еще больше было самоуверенности: все можно! И только когда природа преподала горький урок поняли, что для альпиниста главное не сила и даже не высокая техника, а светлая голова…В тридцать лет я стал полным инвалидом”. И несколько десятков лет безаварийного хождения московских спартаковцев под руководством В.Абалакова – все это было уже потом, после Хана…

На Кавказе есть пик Гермогенова, названный в честь Алексея Гермогенова, председателя Московской горной секции, талантливого организатора и прекрасного альпиниста. Он погиб 25 марта 1933 г на седле Эльбруса во время первого советского зимнего восхождения на Эльбрус, при подготовке к штурму пика Коммунизма. Гермогенов был начальником отряда. На 4800 м Алексей почувствовал себя плохо, но продолжил подъем. С каждым шагом ему становилось все хуже. С помощью спустившихся товарищей он с трудом добрался до седловины. Ночью было очень холодно, до –40 0С. Под утро Гермогенов потерял сознание и, не приходя в себя, скончался. Возможно, что в то время люди еще не представляли всех опасностей высоты.

Весна 1997 г. Владимир Башкиров, руководитель российской экспедиции на Лхоцзе поднимается в базовый лагерь на 5300 м и через 2 дня начинает восхождение. “Гималаец” с огромной практикой, месяцем ранее без кислорода сходивший на Эверест. Ночью, накануне восхождения в штурмовом лагере у него повышенная температура, плохое самочувствие – последствия утраты акклиматизации. В непривычно низком темпе Башкиров поднимается на гору, но спуститься вниз ему было не суждено.

В полностью идентичной ситуации Анатолий Букреев, не задерживаясь на вершине, “убегает” вниз – у него руки не были “связаны” руководством. Что делает участвующих руководителей высотных экспедиций (а мартиролог этот достаточно большой) камикадзе: опыт или что-то другое?

В мае 2001 г. не дойдя 200 м до Эвереста, погиб Алексей Никифоров – ленинградец (читайте – «ВОСПОМИНАНИЯ ОБ АЛЕКСЕЕ НИКИФОРОВЕ») из сибирской экспедиции – с севера по “классике” поднимались. Два дня он шел на грани, приходил позже всех. Говорили: “Может, не пойдешь?” - “Оклемаюсь!”. Так отвечал человек, без кислорода забиравшийся на Чогори, на Макалу.

На высоте “едет крыша”? Возможно. Однако во всех перечисленных случаях остальные участники восхождений ясно видели, что ПЕРСОНАЛЬНЫЙ ТЕМП ДВИЖЕНИЯ – ОБЪЕКТИВНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ САМОЧУВСТВИЯ НА ВЫСОТЕ – НИЖЕ ОБЫЧНОГО. И во всех случаях озвучивалось: “Может, не стоит?”.

– Пап, ты же меня учил, что ходить одному по закрытому леднику опасно, а сам?, - спросил сын у МС по альпинизму на кавказском леднике Твибер.

– Ну, я-то их под снегом чую. Да и сейчас утром все морозом схвачено. Такие снимки должны получиться!

Через десять минут на глазах сына он гибнет в трещине.

Точно так же у палаток базового лагеря погиб в 2001 г. шерпа Babu Chiri, который 10, вдумайтесь: десять (!) раз был на Эвересте.

Ушбинский ледопад, транспортировка пострадавшего: руководитель спасработ говорит участнику своей команды: “Миша! догоняй нас, но иди точно по следу проложенному акьёй, чтобы не попасть в одну из многочисленных трещин!”. Вы догадываетесь, как поступил человек, знающий, что значит в горах дисциплина и не раз вытаскивавший людей из трещин? Во имя чего, не закончив одни спасы, твои коллеги должны начинать другие?

Разве большая практика и мастерство дают основания для “двойных стандартов”, согласно которым правила поведения в горах обязательны только для “чайников”? участников? Как вы считаете, можно ли доверить человеку право отвечать за чужие жизни? (а за свою жизнь?), заявляющему: “На леднике надо связываться, ходить надо вместе... Ну, вот лично я хожу по-другому (можно конечно загнуть пальцы и назваться мастером, я этого делать не буду)”. А собственно, что мешает? Мозоли от загибания пальцев? Вы много видели мастеров, настоящих мастеров трубящих о своих достоинствах? Откуда эта убежденность, что “мастер – это тот, для кого закон не писан?”.

Примечательно: чем строже и нетерпимее мы судим отклонения от правил проведения походов (восхождений) у новичков - тем больше послаблений и вольностей склонен допускать для себя. Или - для более именитых коллег.

Сейчас выпускающие на маршрут организации не могут обеспечить проведение спасработ. И все же они значительно повышают безопасность. Проверкой соответствия маршрута возможностям группы, анализом его особенностей, прикрытием слабых мест группы указыванием на них. Группы, не прошедшие МКК, погружают себя в состояние СТАТИСТИЧЕСКОЙ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ. Сие означает, что попадание в аварию (конечно, не всегда с необратимым исходом) происходит либо сразу, либо - становится только вопросом времени. Да, пока что человечество не придумало ничего лучшего, чем оценку со стороны. Со стороны людей с должной квалификацией. Вероятно, такая система не идеальна. По-видимому, в нынешних условиях не обойтись и без компромиссов. И готовность уступать в малом, чтобы сохранить главное, должна быть как у заявляющей, так и у выпускающей стороны. Вы думаете, старшее поколение, “окопавшееся в МКК” потому только любит давать хорошие советы, что уже неспособно подавать дурные примеры? Есть еще и такое словосочетание - “горький опыт”.

В 2001 г. на пике Ленина на отметке 6900 м сломал ногу иностранец. Первыми к нему подошла двойка узбекских альпинистов. До 6400 м они спускали его, если не ошибаюсь, около 16 ч. Потом подошли еще двое их коллег и помогли спустить пострадавшего до 5300 м. Ввалившиеся глаза, серая пергаментная кожа спасателей бросались в глаза и через неделю после этого случая. По-видимому, такие нагрузки не проходят даром.

В 1978 г. на пике Революции потерпела аварию группа альпинистов из Таганрога. Оказавшаяся поблизости группа альпинистов МВО, пройдя маршрут Мышляева, вытаскивала живых через вершину на л. Грумм-Гржимайло, затем на л. Федченко и спускала своими силами до 5100 м. К концу спасработ альпинисты потеряли до 20 кг живого веса….

Туризм, альпинизм, как и другие виды человеческой деятельности, опирается на традиции, школы, личности. Традиции – это привычки. Если наши привычки оказываются неполезными, то маршруты проходятся не столько “благодаря”, сколько “вопреки”. И большинство приключений в походах носят вполне субъективный характер.

Мы умело пользуемся логикой, чтобы обосновать то, что нам ХОЧЕТСЯ СДЕЛАТЬ. Не возвращаться - долго. Рисковать – раньше-то это проходило. Любой ценой пройти намеченное – а чего ради сюда приехали? И т.д. и т.п. Но не обязательно шансы, скажем, дождаться автобуса на остановке, возрастают со временем: его может не быть вовсе! Горы не исходят из человеческой логики: лавины, ледопады, камнепады, длительность непогоды носят СТАТИСТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР. Более того: ВЕРОЯТНОСТЬ КАМНЕПАДОВ ЛАВИН И ПРОЧЕГО В ТЕХ МЕСТАХ, ГДЕ ОНИ УЖЕ ПРОИСХОДИЛИ ВСЕГДА ВЫШЕ, В СРАВНЕНИИ С ИНЫМИ МЕСТАМИ.

Можно привести немало примеров, когда правило “свежей воронки” не “срабатывало”. Именно так погиб в 1974 г. во второй лавине на пике Ленина Гарри Улин, один из сильнейших альпинистов США. Именно так пострадала в очередной лавине на Аккемской стене весной 1998 г. великолепно подготовленная группа туристов из Перми.

Может быть, в альпинизме по-другому? Цитата из дневника: “Если вам будут рассказывать, что альпинисты – полные идиоты, можете в этом не сомневаться – это, наверное, правда. Ну, в самом деле, кто в здравом уме может подойти к трещине в одиночку (каждый идёт своим темпом и мы уже растянулись на сто – двести метров) и, перекинув предварительно рюкзак, прыгнуть на ту сторону? А противоположный край отстоит от тебя на полтора метра и выше этого края на 20 – 30 сантиметров. Но… прыгаем. Ух… пронесло”.

Дело как раз не в конкретных лицах. Люди, способные понять и озвучить, как Хергиани, собственные ошибки, не боящиеся собственного несовершенства, вызывают, по меньшей мере, уважение. Это не всем дано: кому-то важнее всего всегда выглядеть чистым и пушистым. Но ведь нарушение правил горовосхождений среди любителей гор с большой практикой – явление достаточно распространенное. Привычка безалаберно готовиться к маршрутам, искать снаряжение за считанные часы до выезда, не думать о безопасности, сознательно творить ситуации: “пронесет - не пронесет” превращает нас в туристов и альпинистов удачи. А главное – создает вначале не лучшие ПРЕЦЕДЕНТЫ, а затем - ТРАДИЦИИ новым поколениям. И если что-то осложняет нашу жизнь, значит, оно управляет нами. Управляет потому, что нам не хватает мужества измениться.

НАШИ СТРАХИ

У страха глаза велики... Нет людей, которые ничего и никого не боятся. И это нормально. Но на маршруте чрезмерный страх в экстремальных ситуациях может привести к непоправимым ошибкам. Такой страх проявляется как в пассивной, так и в активной формах.

Формула пассивной формы страха: “ЕСЛИ ЭТО СЕЙЧАС НЕ ПРЕКРАТИТСЯ, Я ВОТ ВОЗЬМУ И УМРУ!” Пассивная форма страха - не что иное, как ОТКАЗ от спасения, от поисковой активности. Несколько десятков лет тому назад турист с опытом участия в походе высшей категории сложности повел в мае на г. Фишт знакомых. Группа оказалась “разношерстной” по опыту и возрасту: от 15- летнего подростка – до 35-летней школьной учительницы. Туристы успешно поднялись на гору и разбили там лагерь. А за ночь и последующий день погода резко изменилась, и выпало около 1 м снега – катастрофа! Новички к такому повороту событий оказались морально не готовы и предпочли отлеживаться в полузаваленных палатках до полной апатии и безразличия к своей судьбе. Руководитель и еще один участник пошли к людям за помощью, но спасатели опаздывали, и тогда руководитель вернулся разделить участь остальных. Сейчас бы это сочли нерациональным. А много ли рационального в понятии “честь”? Так Фишт стал последним приютом для одиннадцати человек…

Советы “не сдаваться” давать легко, сложнее их выполнять. Помогает, как ни странно, мысль о том, что МОЖЕТ БЫТЬ ХУЖЕ и чувство долга. Должен – значит могу. У И. Бунина есть рассказ “Сверчок”. Шорник Илья, по прозвищу Сверчок, старый, “маленький и, несмотря на видимую бодрость, весь разбитый”, заблудившись в зимнем тумане, целую ночь носит на спине замерзшего 25-летнего сына, надеясь его спасти. На вопрос кухарки, как же это он “сам-то в такую страсть не замерз?”, Илья отвечает: “Не до того было”. Вероятно, существование захватывающей ЦЕЛИ, ДЛЯ КОТОРОЙ НЕ ЖАЛЬ ЛЮБЫХ УСИЛИЙ, помогает выходить победителем из самых экстремальных ситуаций.

Примером активной формы страха является поведение отца Федора из “Двенадцати стульев”, забравшегося от страха на скалу. Вспоминается история из студенческих лет: кроссы институтской туристической секции одно время проводились в лесопарковой зоне вдоль ж/д. И вот длинная цепочка тренирующихся подбегает к изгибу железнодорожного полотна, которое надо пересечь. Вдали показывается поезд. Назначенный старшим просит колону ускорить бег, надеясь проскочить до поезда. Очень скоро становится очевидным, что всем перебежать до подхода поезда нереально. Надо остановиться! Но это-то оказывается как раз не просто. Одна студентка с невидящими глазами не реагирует ни на крик, ни на расставленные руки. Только чудом “Анну Каренину” удалось поймать. На вопрос: “Почему не останавливалась?!”, девица только повторяла: “Все бежали – и я бежала!…”.

Часто сильное желание бежать вперед, обязательно – вперед! - возникает у нескольких человек. А паника – заразна. Однажды в Карпатах большая группа лыжников (более 30 человек) подходила к широкой седловине Черногорского хребта. Дальнейший путь группы проходил по дороге на перемычке, отмеченной старыми пограничными столбами. Был тихий пасмурный день с умеренным морозом. Когда голова колонны выходила наверх, руководитель спустился вниз, чтобы помочь пристегнуть лыжные крепления девушке, шедшей в конце. Стоять на седловине было холодновато, дул ветерок. И тогда ожидавшие наверху потихоньку двинулись вперед – путь-то был виден. Погода стала быстро портиться. Руководитель сознавал, что надо идти назад, но не мог – передние продолжали уходить, теряясь в пурге. Руководитель продолжал их догонять, а они от него убегали. Хотя вперед-то до леса было дальше, чем назад. И они это знали… Сопоставляя рассказы немногих уцелевших, можно было восстановить картину трагедии, но нельзя понять чем, руководствовались передние. Они испугались пурги и сделали самое неудачное – побежали вперед. Отсюда важное правило: СТРАШНО – ОСТАНОВИСЬ. Или крикни передним: “Стой! Нужно остановиться! И идти назад”. Может быть, одно из главных умений опытных туристов – умение повернуть назад. Зашли не туда – вернитесь по своим следам! Отстали от группы – стойте на месте и ждите: если вас будут искать - это самое верное решение. Если, конечно, у вас – группа, а не собрание случайных людей. А вот животный инстинкт - бежать вперед в состоянии испуга – нужно подавлять с железной настойчивостью.

Закономерность – повторение случайностей.

Если исходить из предположения, что люди не ходят в горы, чтобы погибать, то, следовательно, большинство ошибочных действий (исключая страх) всегда мотивированы. Хотелось бы выделить два важнейших диалектических мотива аварий в равной степени присущие как новичкам, так и мастерам:

а) ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА;

б) ТЩЕСЛАВИЕ.

Первый мотив относится к рациональной, второй – к иррациональной сфере человеческого мышления. Для того чтобы авария (за исключением, конечно, стихийный бедствий, землетрясений, молний и т.п.) могла произойти, обязательно наличие хотя бы одного из этих мотивов. Присмотримся к ним поближе – они того заслуживают.

“В тяжелом походе Вадим Петрович в присутствии своих сыновей полностью подчинялся руководителю во всем. Сначала тот удивлялся, а потом понял: Вадим Петрович показывал сыновьям, что надо быть выше мелкого тщеславия”.

А. Кузнецов “Восхождение”



Горам, в отличие от людей, незнакомо стремление быть признанными другими. Им трудно понять, почему – вон та гора более престижна, чем эта. И почему, хотя в горном братстве все равны, но некоторые - “более равны”, чем другие. Вы не задумывались, что заставляет людей злословить и сплетничать?

Демонстративно игнорировать самые разумные требования? Почему желание прослыть счастливым, умным для некоторых важнее самого счастья и наличия этого самого ума? И почему легче бывает отказаться от выгоды, чем от прихоти? Да что там от выгоды – порой и от жизни! Своей или чужой. Сложно первым сказать коллегам, что вот именно уже здесь желательно организовать страховку – смеяться будут. И все продолжают играть в игру под названием “Ух, …сегодня пронесло”.

…В начале восхождения группа шла тяжело. Плюнув на дневной план, поддавшись просьбам большинства, руководитель решает стать на бивак пораньше на скальном островке посреди снежного склона - кулуара. Явных признаков опасности не было. Тем не менее, как только была расчищена площадка и поставлена палатка, один за другим над ее коньком просвистели два внушительных “чемодана”. Горы порой щадят нас, посылая предупреждения. Какие действия предпринимает руководитель? Снимает палатку и … начинает готовить бивак в трех метрах от прежнего. Потому что, наверное, это трудно, признаться в собственной ошибке. И только тогда, когда другой авторитетный участник озвучил настроение “масс” репликой: “Я здесь ночевать не буду!!!”, только после этого начался переход на более безопасное место. У руководителя нашлось мужество понять свою неправоту. Впрочем, самые разумные доводы мы отказываемся воспринимать, если оппонент – не авторитет. Ведь это ущемляет наше драгоценное самолюбие.

…К вечеру группа туристов выбирается в ледопаде на сравнительно сносное место. Правда, одна из предполагаемых площадок под палатку оказывается как раз под ледовой аркой из ледовых глыб. Увидев это, участница группы решительно заявляет руководителю с опытом нескольких горных “пятерок”: “Я здесь ночевать не буду!!!”, на что слышит: “Много рассуждаешь! Будешь ночевать, где скажут!”. Думаете, руководитель сам не видел опасности? Несколько часов спустя, когда лагерь уже был разбит, произошел обвал ледовой арки и палатку с находившимся там участником полностью заваливает льдом. Медэкспертиза показала: смерть наступила мгновенно. Наверное, руководителю стало немного легче, когда он узнал, что в тот момент в горах были подземные толчки. Но другая-то палатка, чуть в стороне от потенциально опасного места не пострадала!

…Передовая связка начинает все больше и больше отклоняться в сторону, подрезая снежный склон. Конечно, так оказывается короче, но ведь участник связки слышал и читал, что это может быть опасно:

- Эй, командир, по-моему, мы не должны так ходить!

- Да много ты, умник, понимаешь! Да я …надцать лет так хожу!

Конец реплики сопровождается характерным уханьем снежной доски…

Руководителям групп, как и всем людям, свойственно допускать ошибки, выбирать неоптимальный путь и т.д. Справедливости ради следует сказать, что опытные руководители не совершают серьезных ошибок. Но напряженность в группе начинает нарастать, если руководитель не хочет признавать свои мелкие, но досадные оплошности или проявляет необоснованную грубость. Между тем, существуют волшебные слова, восстанавливающие не только мир, но и авторитет руководителя. Ему нужно суметь раньше, как можно раньше сказать группе: “Кажется, я был не прав”. В крайнем случае – дать понять поведением свою неправоту. Проверено неоднократно. Убежден: те из руководителей, кто изначально не готов ради безопасности группы наступить на горло собственному самолюбию – не имеют морального права руководить.

Проявления мелкого тщеславия в горах – отнюдь не удел руководителей. Всегда ли бесплатное шоу - конфликт между руководителем и участником группы с не меньшей практикой – это поиск истины, а не выяснение отношений “А ты кто такой!?”. Неподчинение, заносчивость, шапкозакидательские настроения, нескромность в полной мере относятся и к участникам.

К сожалению, утрата способности посмотреть на себя со стороны не сразу (да и не всегда) поддается лечению. Имеется и такая категория руководителей, которых обвинения в гибели участников задевают меньше, чем обвинения в некомпетентности и неопытности. Особенно, если у субъекта имеется “железный” аргумент – положительная личная практика.

Как заметил тот же М. Отуотер: “У меня было достаточно ошибок, чтобы удержать свое самомнение на разумном уровне. Дело в том, что лавины помимо всего прочего, учат скромности”. И не только лавины. Жаль только, что цена за обучение скромности оказывается порой слишком высокой.